2008-2004

*       *       *
Пусть все, кто не нашел, о чем сказать,
Придут на суд, пронзят тяжелым взглядом;
Пусть велика их дьявольская рать,
Словно в цветник прорвавшееся стадо.

Я долго верил всем, кто под рукой,
Кресты чужие поднести пытаясь, –
Но здесь лишь смертью платят за покой,
И только раб избавлен от скитаний.

Вещают знаки – близок перелом;
Тревогой знойной процветает лето.
Падет к ногам игрушкой детской зло;
Моргают нервно судьи перед светом.

Рыдают зимы, грозами грозя, –
А в гроздьях винограда зреет пламя.
Пусть те, кто не нашел, о чем сказать,
На суд садятся перед зеркалами.

*       *       *
Мой плазменный человечек
Теряет последние формы
От нечеловеческой боли.
Мой плазменный человечек
Проявляет чудеса
Нечеловеческой гибкости,
Изламывая и стирая
Последние грани моего «я».
Мой плазменный человечек
Потерял умение пить
За годы бетонных лабиринтов.
Мой плазменный человечек
Заставляет меня делать оазис
На своем месте, копая все глубже.
Мой плазменный человечек
Раскрывает мне свой главный секрет,
Который в том,
Что мы есть – и нас нет.
Я – твой плазменный человечек.

*       *       *
Как наш учитель спелый летний дождь,
Не ждет взамен, залечивает раны.
Еще чуть-чуть – и ты меня найдешь,
Свои нарушив тщательные планы.

Нам хватит сил остановить поток
И все запасы расшвырять по лужам,
Застыть сейчас и позабыть «потом»  –
Пусть нам никто, кроме дождя, не нужен.

Размоет планов тщательных тщету,
А молния – мой сон святого детства.
Ловлю легко все капли на лету
Как от людей целительное средство.

За годом год сушила сердце ложь,
Город терзал посланником из ада.
Учитель наш – лишь спелый летний дождь,
И семисвет-завет – наша отрада.

23.06.08

*       *       *
Сотрется я – не будет и проблем,
И тяжесть век мой сон  не вдавит в землю.
Спасители на древнем корабле,
Советов света гордо не приемлем.

Судьба и выбор проложили курс.
Душепожатий прочные канаты
Научат признавать друг друга вкус,
Не замечать находки и утраты.

Здесь всем чинам - отрада поделом,
Кому – вино да женщины и пляски.
В основ основы заложили зло –
Иначе нет ни сказки, ни развязки.

Сотрется я – не будет и проблем.
Спасители на древнем корабле.

*       *       *
Двудонным утром ровно смотрит Хронос
На эту сторону, в души моей глаза.
Он не моргнет. А я… Учусь спокойно
Не ждать, пока переиграть нельзя.

Остынет крик – не пошатнется купол,
Лишь молний трещины
Немногим пишут текст.
Окрасит смысл казавшееся глупым,
Как шрамы, что добыты в темноте.

Мозг извертев на нет многосторонне,
Его не разгадать. Несет стезя.
Двудонным утром вечно смотрит Хронос.
Переиграть и не играть нельзя.

*       *       *
Ещё саднит… Но всё уже иначе.
Уступит город. Кается в снегу.
Прочь от суждений и чужой задачи
Без обещаний мягко убегу.

Словно деревья, что беззвучно в окна
Подсказывают страждущей руке
Стихиями написанные строки,
Не пойманные всё ещё никем.

Но людям, что не слышат и друг друга,
Читать стихи деревьев недосуг.
А мне  - лишь шаг из круга без испуга:
Уже смешон глухой порочный круг.

Чьи-то дела и споры стали фоном.
Мелькает город. Кается в снегу.
Сквозь стены мощных и чужих законов,
Лишь дописав, беспечно убегу.

*       *       *
Пусть плавит небеса растущий день -
Они всё ближе у верхушек парка.
Туманно солнце плещется в воде,
Всё в полудрёме: купола и арки.

Пусть плавит сердце мне улыбка-жизнь;
Улыбка девушки – всезнание Джоконды.
Термитников бетонных миражи
Взрослеют, подражая небосводу.

Мне кажется, что мир до точки прав,
Мудра была цепочка испытаний.
Хочу забыться в море диких трав,
Отдаться миру, как горячей ванне.

Пусть плавит небо мой растущий взгляд -
Оно всё ближе пеленает тело.
Остался сзади скучных лекций ряд.
Рука легка и знает своё дело.

Едина с небом, ты – улыбка-жизнь.
Портрет и зеркало. Незнание Джоконды.

*       *       *
На неуловимом фоне – наши тени
Незавершённым грузом.
Осталось семь одежд
До тела Иисуса.
Мы стоим среди древних стен.
Я помню – это всё уже было.
Мельком. Как на телеэкране.
В белом-белом-белом зале
Мы пишем наши черновики.
Наши тени – незавершённый груз.
Но я помню – всё уже было.

*       *       *
Незамечаем чёрною дырой,
Я ей не нужен, выросший из страха,
Твоей любовью созданный герой -
Лишь крылья на двоих одни для взмаха.

Тела растопит нежности огонь.
Оставив небо, что едино с нами,
Войдём в картины новых берегов -
Вчерашний поиск растворится снами.

Наших миров таинственный узор
Необъяснимо странен, быстротечен.
Любой из нас – создатель-вояжёр,
До времени не знает, что он вечен.

Незамечаем чёрною дырой,
Ты ей не нужен, выросший из страха,
Творца любовью созданный герой -
Пера, словно крыла, свободным взмахом.

*       *       *
Смеются чайки. Точно что-то знают,
И что-то знают все, кроме меня.
Так дерзко крылья волны разрезают,
Успехом смеха дразнят и манят.

Смеётся день. Он точно что-то слышал
О том, зачем и кто же я таков.
Качается подсвеченная крыша
В узоре мимолётном облаков.

Скворцы смеются. Точно что-то видят,
Стараясь, как умеют, рассказать,
Как мне, наследнику ракет, наук, открытий
Простейший узел жизни развязать.

Страдают люди. Точно, не развяжут,
Пока скворцы и чайки не расскажут.

*      *      *
Царица фей в ветвистом полумраке
Следит за мной, пока я заплутал
Да на коре вычитываю знаки:
Узлы, прожилки – карта-береста.

Здесь день как рубль, очко или фигура:
На что потратишь – то и понесешь;
Как ни копи – вдруг налетает буря.
Багаж не наш. Костей не соберешь.

Земные короли расставят сети,
Плетут свой миф, пока их не столкнут.
Полны собой лишь старики и дети.
А тем, кто между, – пряник или кнут.

Игриво волки затевают драки.
Хранит лишь сердцем битая тропа.
Царица фей в ветвистом полумраке
Рисует знаки тем, кто заплутал.

*      *      *
Там, в полом небе гулко бубенцы
Зовут нас в перевернутые страны,
Где спрятаны сердец наших концы.
Снежит в глаза серебряная манна.

Рукой падать – с балконов или крыш -
Тот сладкий вкус распроданного детства.
И, кажется, уже не устоишь,
Где б наконец напиться и распеться.

Там, в полом небе полная луна –
Клубок извилин разума столетий.
Твой режиссер… С утра и допоздна
Развязку твердо выдержит в секрете.

Там, в полом небе гулки бубенцы,
Где спрятаны сердец наших концы.

*      *      *
Газон подкошен… Город суетит.
Трепещут крыльями с невинным смехом стаи.
Они – сюда, а мы… Но не летим,
Лишь ловим ветер жадными устами.

Трепещет лето – луг цветных одежд,
Легчает шаг захваченных делами.
Кто-то застыл некстати среди дел,
Заметив мир огромными глазами.

Приглушат травы боль земной груди.
Я камень словом, как могу, размою.
Здесь нищих много - я все же один,
Долги чужие больше не покрою.

Просто смотреть, как город суетит.
Устами ветер… Скоро полетим.

*      *      *
Над серой плиткой – ветер в переходах.
Друг друга ждём, не ведая, зачем.
Зло ускользнёт капризная свобода,
Звеня в душе брелками без ключей.

За эту осень измельчали грозы;
Вещают с мачт пролётные цари.
Я начал быстро уставать от прозы,
Грозя всё чаще выйти из игры.

На серой плитке - бесконечный вечер.
Я ждал тебя, надеждой детской пьян.
И карту крыть как будто уже нечем –
А я всё правлю, чувствуя изъян.

Над серой плиткой – ветер в переходах.
Приснился смысл. И вот она, свобода.

*       *       *
Здесь лабиринт подземных галерей,
Где в туалетах курят диссиденты,
Терзая  сеть вопросов и ответов
В кем-то извне запутанной игре.

Научит враг, как друг, – не разберешь.
Где мозг не смог – там пригодится лира.
Здесь создают судьбу земного мира
Те, чьих портретов в прессе не найдешь.

 Здесь новобранцев ловят в чем пришлось,
Бросая в яму скользких искушений,
Больших надежд, попыток и лишений,
Рождая дух и закаляя ось.

Здесь в редкий день распахнутых дверей
В коротких притчах раздают советы.
Себе враги, цари и диссиденты,
Мы – лабиринт подземных галерей.

*       *        *
Усталый шелест нищих заведений,
Здесь штатных душ штампуются ряды.
Рабы рабов, наград, вещей и денег,
Дрожа, едят запретные плоды.

Меня же не попросят задержаться.
Цена свободы – пытка до креста
Под свист камней и бурный шум оваций.
Зал переполнен. Заняты места.

Пусть первые смеются до упаду,
На местный кастинг расписав тела.
А мне – осталось вырваться из ада:
Почти до точки отписал дела.

И, со своею рассчитавшись тенью,
Смотреть с портрета вечно молодым,
Как там, под шелест нищих заведений,
Едят рабы запретные плоды.

*     *     *
Опять звонки из прошлого взметнут
Души усталой выцветший осадок;
Забав-надежд бумажных не вернут,
Тоскою школьной пахнущих тетрадок.

Я строг, как бог - я режу провода
И ностальгию выметаю с пылью.
Пусть всё не в счёт. Не тяготят года.
Чудесен день, где все тебя забыли.

От слабости друг друга подпирать,
Шатаясь, быть собратьями по рабству.
Лизать фундамент. В муках умирать -
Ну это ль не уродливое счастье?

И пусть звонки из прошлого взметнут
Души взбодрившейся осадок… Пропускаю.
В унылый класс их просьбы не вернут
Того, кто словом прожигает камень.

*     *     *
Я совершаю насилие над стихией,
Врываясь неискушенным дьяволом
В её мир - кружевной мир.
Не ожидая вдохновения.
Повелевая вдохновением.
Став вдохновением.
И стихия сладко стонет,
Осыпая меня ворохом
Многоцветных образов и рифм.
И стихия ждёт всегда
Моего насилия
Во имя любви.

*     *     *
Качаемся на волнах пресыщенья,
Всё ж не познав друг друга, – ты и я.
И не у кого здесь попросить прощенья:
Враги на миг.
На миг друзья.

Мы тянем нити страстных изречений,
Ничто по кругу силясь доказать,
Духоподводных пленники течений.
Сказать нельзя -
Лишь пить глаза.

Мне чудится, что ветер будет вечно
Сквозить сквозь душу, выпившую сон.
От наготы небес прикрыться нечем.
Заметил Тень –
Но не спасён.

На плавленом ветру поют каштаны,
Как стаи ангелов, на детском языке.
На волнах пресыщенья моем раны…
И таешь ты, пуста, в моей руке.

*     *     *
Июньский снег невидим, как и сух…
Смеялись мило, пока были силы.
Не понял враг - и безопасен друг.
В престранный сон на пике дня склонило.

Прожитое затёрлось до ничто,
И серость дня не растереть до блеска.
Ничто сейчас. Не важно, что потом…
Прохожие, балкон и занавески.

Город осел, как пыль библиотек,
И этот дождь не освежит лицо мне.
Лишь миг назад читать ещё хотел­ –
Но вот бессильно растворюсь под Цоя.

От искушенья – врёшь, но не уйдёшь,
В себе Творца убив почти навеки.
Ни в женщине, ни в зелье не найдёшь,
Упавший обречённым человеком.

Город осел, как пыль библиотек.
Уйдите все. Я вам не человек.

Призывникам Солнца

Приходи в нашу часть,
Раз уж вышло упасть.
Мой военный билет –
Белый фон на Земле.

Одному лишь служу -
И тебе расскажу:
Мои званья, чины
Лишь немногим видны.

Раз уж в притчу не вник,
Что читал в Книге Книг, –
То не будет легко,
И найдёт военком.

Хоть гадать и страдать –
А придётся отдать
Всё, что носишь, и честь.
И тогда на плече

Лёгким взмахом пера
Возведут тебя в ранг
От небес мастера…
Ты поймёшь:  лишь игра.

Приходи в нашу часть,
Раз случилось упасть.

 *     *     *
Все, как один, свой крест дотянут сами.
Жизнь на ладони. Числа не важны.
Если ваш выбор – полукровок знамя,
Значит, пока что вы мне не нужны.

Двум господам служить – лихая участь,
По мне – так лучше сразу и дотла.
Ты сам найдёшь вакцину от ползучих,
В себе самом захватишь корень зла.

Весь наш багаж осыплется, как ветошь,
А из неё лепи свои миры,
Затмив свой свет - и снова ради света,
Всем тем, кто следом, запросто дари.

Устали боги. Выдержан экзамен.
Миры в ладони красочны, нежны.
Тяжёл ваш крест под серенькое знамя.
Я жду извне, и вы мне нужны.

*      *      *
Я – гримаса на полу
Бурлящей кухни мироздания.
Мужчина и женщина.
Пол. Половина.
Лишь Солнце – уже оно.
Каждому это дано.
А пока  - я плазменная гримаса,
Растекаюсь душой.
Не доделан.
Не дошёл. Не нашёл…
Я – мужчина.
Пол. Половина.
Как же страшно в конце…
Я очнулся. Я цел.

*      *      *
Сегодня стиль небес… И не ловить,
Только скользнуть умытою душою.
Увидеть раз и песней отпустить,
Рекою, безначальной и большою.

Там, где ловцы останутся ни с чем, –
Творцы щедры вселенными, мирами.
Равны друг другу мелочи вещей,
Как звёзды в океане за дверями.

Вновь близок к завершенью этот цикл.
Разбиться надвое – вот это страх и мука.
У солнца ждут крылатые жрецы,
И примут в касту, укрепляя руку.

Чтоб стиль небес писать… И не ловить.
Рекою, безначальной и большою
Сквозь много жизней - в океан любви.
И вновь начаться молодой душою.

*      *      *
Что этим утром
Извилины города
В хитром сговоре
С Луной и Солнцем
Замыслят мной.
Лишь посмеются.
Извилины изовьются
Причудливо и красиво.
И я от сюжета к образу
Собираю силы.
И завтра что-то
Замыслю ими.

*      *      *
Я на ветру, у мраморных колонн,
В кругу детей, шумящих без умолку.
Как будто понял, что уже спасён,
Но после ада в сердце ещё колко.

Спокойствие восходит изнутри,
Когда для них в безвестности потерян.
Отверг успех, сердец не покорил,
В надежде не нашёл себя и в вере…

Земля опять рождает шумный фон -
Производителей, ещё лишённых духа,
Что будут бесноваться у колонн,
Давя, как и копируя, друг друга.

А я всё здесь, невидим на ветру,
Пишу пейзаж, их чаянья и войны.
Для вас рожусь, когда для них умру,
Безмолвно глядя мраморной колонной.

*      *      *
Без разницы, простить или проклясть,
Отдать долги или же бросить камень -
Мы всё равно расстанемся друзьями,
Когда друг друга измотаем всласть.

Стеклом прольёмся… Встретимся опять.
Не будет в стёклах рая и границы -
Там, где не нужно больше торопиться,
Где можно всё раздать и не страдать.

Без разницы… Застыну среди гор
Многоэтажных зданий. Громоздятся
Цветные стены старых декораций,
А я – бессменный зритель и актёр.

И вправе сам простить или проклясть.
Упрямо лезть всю жизнь на эти скалы
И там, на солнце, щуриться устало -
Либо в болото от тоски упасть.

Без разницы…

Утренняя молния

Здесь краток сон. Жду лишь обратно в детство…
В ушах шумит космический прибой.
Ещё не всё. Как будто негде деться.
Я вовремя являюсь за тобой.

Нырнёшь в стекло – это живое солнце
Пропишет взгляд дорожкой световой.
И шаг страшит… И всё-таки придётся
Нырнуть без подготовки с головой.

Зависнуть в мире – это ли награда
Для тех, чей вечно независим дух?
Чуть ниже – войны, пытки и парады…
Но я в толпе вас вовремя найду.

И утренняя молния напишет
Узор, каких не видел отродясь.
Чего бояться - можно ещё выше,
Под звон сухой небесного дождя!

Здесь краток сон. Веду обратно в детство
Сквозь ясный день дорожкой световой.

*      *      *
Осыплются люди. Расступятся люди.
Их не было вовсе. Их нет - и не будет.
А нам – возвращаться.
Но лишь не прощаться…
И вот мы как дома,
Невидным ведомы.
Без нас и накажут,
Без нас и расскажут.
А нам уже новая сказка…
Мы сами.
Осыплются люди. Расступятся люди.
Мы с ними играли. И были, и будут…

*      *      *
Горящий разум выбьется из сил,
Желая в облаках пропасть без вести.
Лишь цель в глазах… Не брошусь - не проси.
Не побегу… Я на рабочем месте.

И здесь меня не зацепить, не взять
Вчерашним демонам, что славно лают строем.
Так сладок мощный шаг через нельзя!
И новый мир рукою твёрдой строю.

Я ломким утром душу соберу
Из пепла сна… Из эфемерных зданий.
Здесь лишь затею новую игру.
Душа устанет - и душа восстанет.

Ещё сильнее - как бы ни гасил
Себя о звёзды, чтоб уйти без вести.
Горящий разум выбьется из сил.
Не побегу… Я на рабочем месте.

Читать ещё...