ТермАс и рельсы.

(фрагменты)

- Гоша, Гоша, возвести о пришествии Христа!
- Оставь меня, старушка, я втыкаю, – романтично ответил Гоша.
- Втыкаешь? Втыкай! – торжественно изрёк Иллиандр.
Двое молодых злых друзей стояли перед Cтеной и видели её впервые. Возможно, это была даже и не Cтена, но, скорее всего, – всё-таки она. Стена была похожа на внутреннюю часть мужского туалета. Стена росла и распространялась. В определённые моменты начинало казаться, что ничего, кроме стены, в природе не существует. Тот из друзей, кому это начинало казаться первому, передавал косяк.
- Гоша, Гоша, возвести о пришествии Христа!
- Ну, я тебе скажу вот что: Христос не придёт, а если и придёт, то это будет выглядеть совсем не так, как представляют себе местные бестолковые богословы. Они хотят не более чем переложить свои проблемы на чужие плечи. Сделали из земли свинарник, обгородили её стеной, а сейчас ждут, что придёт Христос и всё за них решит...

1.
Время от времени приходит время уезжать. Это случается тогда, когда слишком много идиотов начинают обращать внимание, что в твоем первом предложении три раза повторяется одно и то же слово. «Ой, Игорёк, а куда это ты?» – сочувственно удивляются идиоты. И этот вопрос окончательно утверждает тебя в стремлении срываться. Если бы я имел понятие, куда, зачем  я еду, – я бы знал. А те, кто знает, – они сидят на месте и считают слова в первом предложении, а, посчитав, делают вывод, что во всех остальных предложениях столько же слов, сколько в первом. А значит, остальные предложения они не читают (ведь читать нужно только для того, чтобы считать). В этом заключается сущность психологии идиотов. Правда, их психология – единственная, которая имеет сущность.
Мой сосед по комнате отдыхал после шести часов танцев в ночном клубе. Я проснулся в шесть часов утра и спать больше не мог, потому что вчера по определенным причинам уснул в шесть часов вечера. Общага удовлетворённо и пьяно спала, как и должно быть в прекрасное майское утро. Утром, как всегда в момент пробуждения, быстро проскользнуло ощущение, что я издох уже много лет назад и трачу впустую время. Обычно я пытался убить это ощущение, обещая себе написать несколько строк,  включая музыку потяжелее и собираясь что-нибудь сделать. Но все же всегда я знал, что это подделка – музыка и несколько строк.
Вчера, во время первого коммуникативного акта, у меня было ощущение, что я прощаюсь. Когда я брал второе плато с бывшим соседом по комнате, который забирал туфли, у меня было ощущение, что я прощаюсь. Когда я остановился поболтать с рокером, который где-то кого-то оттрахал и у него крутые родители, я уже твёрдо знал, что прощаюсь, хотя люблю этих ребят. Я люблю людей, но не люблю дерьма. Любому дерьму когда-нибудь приходит конец. Если его, конечно, положить. Конец дерьму приходит тогда, когда ты положил на дерьмо.

......................................

- У меня к тебе ещё будет дело, – говорил Иллиандр. – Напишешь лично для меня курсовую по философии? Сколько тебе платили? Два бакса за страницу четырнадцатым?.. Отлично, я ставлю тебе бутылку красного полусладкого, объём неограничен. Ставлю прямо сейчас…
Мы снова зашли в магазин. В такое время перед ним собирались самые жёсткие бомжи. И бомжихи. Перед магазином они собирались в группы по интересам, ставили посреди группы самую красивую бомжиху, раздевали её догола и водили вокруг неё хороводы. Каждый, кто выходил из магазина, покупал дополнительную пачку сигарет, чтобы отдать её бомжам. Тех, у кого пачки сигарет не оказывалось, они раздевали и ставили в центр круга на место самой красивой бомжихи, водили вокруг него хороводы и плевали, стараясь попасть в лицо. Однако нужно быть осторожным: тех, кто покупал пачку особенно хороших сигарет, бомжи также раздевали, ставили в центр, облизывали, целовали в ноги  и пытались отсосать. Иногда к ним подходили менты и вежливо просили: «Молодые люди, вы не могли бы переместиться в парк, проведение митингов и массовых мероприятий здесь запрещено».
Бомжи сразу же начинали проситься, чтобы их не трогали, а иногда и возмущаться:
- Забирайте! Забирайте! Пусть все видят! Да, с вами говорит алкоголик! Пусть все видят! В чём я виноват? Мы тоже имеем право на простое человеческое счастье. Если мне перед магазином места нету, то, может, мне зарезаться? – кричал один небольшой сморщенный старичок, доставая из лохмотьев заточку. - Но хуй вам, я лучше вас всех перережу!
Менты многозначительно переглядывались, брезгливо улыбались и оставляли бомжей в покое с видом величественного снисхождения.
Мы с Иллиандром взяли бутылку вина и вновь пошли в парк, отдав бомжам пачку «Короны», а себе купив красного «LM-а».
- Говори тему курсовой и особые требования.
- Особое требование: она не должна содержать цитат, в том числе и твоих собственных. Тема звучит так: «Перспективы развития человеческого сознания в условиях прекращения действия закона перехода количества в качество».
Мне сразу же стало смешно: это слишком простая курсовая, чтобы мне тратить время на её написание. Нужно написать прямо сейчас, потому что я спешу лечь на рельсы. У Иллиандра, как всегда, его ноутбук был с собой, он достал его из рюкзака, врубил, и я с удовольствием посмотрел, как на рабочем столе появилось изображение полуобнаженной ярко накрашенной девушки, которая мило улыбалась.
«Хочешь быть счастливым – будь им.  Стриптиз-бар «Золотая фея» приглашает вас ощутить вкус настоящей свободы…»
- Как  часто ты меняешь рекламу на рабочем столе? – спросил я у Иллиандра.
- Обычно два раза в неделю, как только чувствую, что перестаю любить людей. Ну, что, можешь диктовать, – сказал Иллиандр, создав файл «Перспективы сознания».
Я отпил глоток вина, закурил и сказал: «Само сознание в отрыве от формы развиваться не может, так как оно просто есть. В отрыве от формы оно спит, как спит человек, когда теряет связь с телом.  Сознание в чистом виде – это небытие, в чистом виде оно ничем не отличается от материи, поэтому спор о том, что первично – материя или сознание  – бессмысленный и доказывает лишь то, что общество вообще не верит в существование сознания.  В чистом виде материя и сознание тождественны – это лишь глубокий сон и хаос. Сознание может развиваться только путём трансформации, оно оживает через материю. Жизнь, в том числе и человек, всегда находится на границе бытия и небытия, на границе сознания и бессознательности. Граница проходит лишь через духовную сущность человека, всё, что находится за пределами этой сущности – не более чем отработанный материал, остатки трансформации.  За пределами духовной сущности есть лишь полусонная аморфная масса, которая дорабатывает на холостых оборотах – её мы называем Вселенной. Она – единство материи и сознания, человек – граница между ними. Однако эта граница имеет не пространственную природу. Бытие существует за счёт ритмических периодов осознанности и бессознательности. Моменту Первовзрыва предшествовал период высокой осознанности, который потом, в связи с незнанием о существовании сознания, был назван богом. Потом наступил кризис и акт саморазрушения, период глубокого сна, или хаоса, когда Вселенная не имела временно-пространственных очертаний. После этого с момента первых попыток самоорганизации материи началось повторное пробуждение сознания. Человек смутно помнит свои собственные попытки самоорганизации, и поэтому создал мифы о существовании различных богов. Одним из радикальных шагов на пути самоорганизации оказалось возникновение жизни. Однако возникновение жизни оказалось и своеобразной ловушкой для сознания, так как его связи со Вселенной начали разрушаться. Жизнь поддерживала эти связи за счёт различного вида обмена веществ, но проблема была не так уж велика, так как животные и растения чувствовали себя одновременно животными и растениями и всем остальным. Сложнее оказалось с человеком – он начал себя чувствовать исключительно человеком и попадал во всё более глубокую ловушку. Однако пытался восстанавливать и поддерживать разрушенные связи с помощью различных ритуалов. Вселенная засыпала всё больше, однако во сне и в изменённых состояниях сознания человеку всё-таки удавалось восстанавливать свою власть. Но человек допустил ошибку, которую по глупости теологи назвали грехопадением, и пошёл по пути изоляции. Он создал изолированную систему отсчёта и сейчас пытается «протиснуться» назад во Вселенную, утвердить свою власть, превращаясь в отдельные вещи… Так происходит переход качества – человеческого сознания – в количество – тела, отдельные культуры, произведения искусства… »

......................................

Ранними летними утрами солнце золотится в волнах синеокой Свислочи и люди спешат занять рабочие места. Если бы сегодня было не воскресенье, они спешили бы и сегодня. А ещё, если бы я спустился в метро, то увидел бы, как дремлют на своих раз и навсегда выбранных местах обрюзгшие мужчины и пацаны с офисными либо с тупыми рожами. Но в метро я не спускался, потому что в метро ложиться на рельсы опасно и неудобно. Я сел в троллейбус, не взглянув на номер, и поехал искать какое-нибудь заведение в районе мотовелозавода.
Вышел там, где меня уже никто не мог узнать, и нашёл заведение, всего лишь пятиэтажное здание, которое, кажется, называлось «Высшая школа отдыха и туризма». А возможно, и просто отдыха. Даже не возможно, а точно – отдыха.
- Молодой человек, вы куда? 
- Мне кажется, где-то сверху у вас должны быть рэльсы.
- Рэльсы? Ой, да вы что? Неужели рэльсы! – сидящая в проходной молодая женщина кокетливо вставила палец в ротик и начала его сосать. – Прямо-таки рэльсы?
- Точно рэльсы, – жестоко и угрюмо отвечал я. Мне было немного неудобно, я вспоминал прочитанные где-то рецепты концентрации духовной силы и тут же посылал эти рецепты к чёрту. Наконец я собрался с силами и, не глядя женщине в глаза, виноватым голосом произнёс:
- Рэльсы!
- Рэльсы? – произнесла женщина вслед за мной.
Женщине на вид было лет тридцать. Помада на тонких губках клала на лицо отпечаток порядочной стервозности. Но скрытой, потому что волосы её были стянуты резинкой в квартирный хвост. Глаза её суживались при попытке что-то увидеть. Она искренне верила в то, что красота спасёт мир, и немного страдала от своей стареющей кожи.
- А вы уверены, что вам действительно нужны рельсы? Ну, давайте подумаем с вами вместе: зачем вам рельсы? Столько столетий великие мыслители и писатели работали на благо человечества, и это приносило свои плоды. Посмотрите, великие люди работали и создали такую цивилизацию на Земле! Посмотрите, сколько шедевров мирового искусства создано за буквально неполных двадцать столетий существования Европейского искусства? Вы также вправе, обладая определёнными данными, внести свой вклад в развитие. Садитесь, пишите шедевры… Но зачем же вам рельсы?
Я почувствовал, что попал куда-то не совсем туда. Чувство неловкости начало охватывать всё моё существо. Но в это время женщина вышла на кухню и вернулась с подносом, на котором дымилось две чашки растворимого кофе, потом рядом с кофе она поставила коробку из-под ёлочных игрушек, из которой выглядывала пыльная гора клетчатого печенья с повидлом. Печенье выразительно пахло плесенью, но запах кофе несколько перебивал запах плесени.
Женщина как была в строгом сером академическом костюме, так и залезла в мягкое кресло с другой стороны столика; пиджак оставался застёгнутым на одну пуговицу, и только юбка небрежно обнажала ноги, приоткрывая вид на бёдра. Я сидел, откинувшись на спинку своего кресла, и старался расслабиться до состояния «ни в чём не признаюсь».
- А вы знаете, что Мильтон писал свой «Потерянный рай» совсем слепой?
- Где-то слышал. О, это было так героически с его стороны. Мне кажется, он ослеп, так как не имел возможности работать за ЖК-монитором. Это лишний раз подтверждает, что научно-технический прогресс должен работать на благо человечества и искусства.
- Но почему вы написали в своей курсовой работе:  «Что мне в связи с этим сделать? Ведь я не заставлял писать Мильтона «Потерянный рай» ни слепым, ни зрячим. Известность это произведение приобрело только благодаря всеобщему помешательству средневековой Европы на христианстве. Может быть, произведение действительно гениально благодаря символическому отражению через библейские образы общих принципов мироздания. Но никто так и не осознал общих принципов… впрочем, я не читал «Потерянного рая» и пока что не страдаю из-за этого…»?
- Это не более чем юношеский максимализм, – как можно спокойнее отвечал я.
- Озабоченность кризисом европейского искусства иногда клала отпечаток эмоциональности на юношеские работы.
Мы сделали по глотку вина из бокалов в виде хризантемы.
- Может быть, вы хотите самогона со льдом?
- Пожалуй, не откажусь. Только пусть самогон будет немного жёлтым, это напоминает мне северное лето.

Анна вышла и быстро вернулась с большим жёлтым бокалом самогона, в котором даже не плавал, а торчал, неудобно застряв, кубик льда.
- Позвольте, на стол я его поставлю сам.
- О да, конечно!
Анна снова полезла в кресло, отрезала  маникюрными ножницами единственную пуговицу на своём пиджаке, сбросила его на пол вслед покатившейся пуговице. Я отпил глоток самогона, который оказался достаточно противен на вкус, но его всё же спасал кубик льда.
- Неужели вы действительно думаете, что «Божественная комедия» Данте ничего не может дать современному читателю? Шедевры остаются шедеврами во все времена, и попытки оспаривать их ценность всегда выглядели как неоправданный эпатаж в глазах общественности. Я думаю, прочитать «Божественную комедию» и в наши времена необходимо каждому, кто собирается стать образованным человеком.
- Ну что вы, я совсем не думаю так, то есть не думаю, что комедия ничего не может дать современному читателю. «Божественная комедия» – это величайшее произведение, которое отражает этапы духовного развития не только в условиях современности Данте, но и в условиях индустриального общества. Уже это делает произведение необычайно актуальным и необходимым   для прочтения. Души страждущих и по сей день мечутся в кругах ада…
- Однако в своей прошлой курсовой работе вы написали: «Ну что ж, пусть читает себе на здоровье каждый, кто чувствует, что ему это нужно. Но бессмысленно пытаться заставить человека читать что-нибудь – это всегда сыграет против того, кто заставляет… как, впрочем, и против того, кого заставляют. «Божественная комедия» также приобрела известность благодаря всеобщей помешанности средневековой Европы на христианской идее. Смысл достаточно прозрачен: даётся императивная модель поведения человека, универсальная, с точки зрения автора, система ориентации… Но система ориентации не оправдала себя – следовательно, не оправдало и произведение»?
- Вы должны простить мне эту лёгкую шалость, о, Анна, – положив свою руку на её ладонь, говорил я. – Озабоченность состоянием духовного развития современника делала работу особенно эмоциональной, однако сейчас я способен дать разумную позитивную программу развития.
- Мне интересно было бы её услышать, – заглядывая мне прямо в глаза и скрещивая свои пальцы с моими, нежно проговорила Анна.

.....................................

Аня вставала в семь часов утра и шла на кухню, где на всех дверцах шкафов были нарисованы голубые цветочки. Она заваривала чай, обычно не заваривала кофе, нарезала кусочки вареной колбасы и масло для бутерброда. В это время выходила мать в ночной рубашке и, вытаращив глаза, кричала: «Аня, ты уже собираешься? Возьми там поесть». Когда она выходила на улицу, всегда была прохладная солнечная сентябрьская погода. Мать высовывалась с балкона, вытаращив глаза и пустив слюну, долго кричала: «Аня, Аня, Аня!» Потом мать выпадала с балкона и догоняла её в одной ночной рубашке, Аня ускоряла шаг, но мать также бросалась бежать. На перекрёстке всегда горел зелёный свет, но отстающая мать успевала проскочить уже на красный и догоняла её на трамвайной остановке. Там, кроме них, стоял темноволосый парень, который, завидев бегущую сзади мать, тут же брезгливо отворачивался.
«Мать – блядь, мать – блядь, мать – блядь», – старательно повторяла Аня, но это не помогало, и тогда она неловко ударяла стоящую рядом и заботливо смотрящую на неё мать ногой в живот. Несильный удар отдавался едкой болью в пальцах, мать тут же садилась прямо на остановке на серый бетон и начинала тихо всхлипывать, размазывая сопли по ночной рубашке. «Ничего, ничего…» – говорила себе Аня. «У меня должна быть своя жизнь, полноценная, мы никогда не поймём друг друга. Пусть всё остаётся как есть». Но мать подползала к ней на четвереньках, продолжая пищать: «Аня, Аня, Аня, и-и-и-и…» Она ударяла мать в лицо уже другой ногой, на которой не болели пальцы. Мать начинала размазывать по ночной рубашке не только сопли, но и кровь, и продолжала пищать: «Аня, Аня, Аня, и-и-и-и…». Парень с тёмными волосами подчёркнуто брезгливо уходил в дальний конец остановки и закуривал. Обычно в это время подъезжал трамвай, она заскакивала в первый вагон, а парень – во второй.
Мать стояла на четвереньках на остановке, смотрела сопливым окровавленным лицом в окно трамвая и тоскливо ныла: «Аня, Аня, Аня, и-и-и-и…»

В университете Аню радостно встречали подруги.
- Ты сделала английский?
- Нет, только вторую часть.
- Но ты поняла седьмое предложение?
- А что в нём непонятного?
- Ну, вот смотри, здесь есть два варианта: «Сфинкс вернулся на своё прежнее место, омрачённый радостью Моники». И второй вариант: «Сфинкс вернулся на своё прежнее место, омрачённое радостью Моники».
- Конечно, первый вариант. Ведь как может быть место омрачено радостью Моники?
- Ну почему? А как может быть омрачён радостью Моники Сфинкс?
- Но всё-таки логичнее, что радостью Моники был омрачён Сфинкс, а не место.
- Это по-твоему логичнее, а эта дура может что угодно придумать.
- Вообще дебильное предложение.
- Блядь, попробуй ты это ей скажи. Будешь потом восемь раз зачёт сдавать. Пошли лучше покурим.
- Не хочу.
- Да пошли, хоть постоишь за компанию.
Аня шла в туалет, и, став у окна, резко начинала хотеть курить, когда красноволосая Оля вытягивала пачку «элэмсуперлайт».
- Блин, я сегодня такого мальчика в трамвае видела, – говорила Оля, – высокий, тёмный, глаза серые, наверное, музыкант. Я на него только взгляну - и начинаю возбуждаться. И каждый раз, когда смотрела, встречалась с его глазами. Такой, вообще… Но он смотрел как-то так с пофигизмом, что даже знакомиться страшно.
- Наверное, во втором вагоне…
- Да, Анька, ты всегда меня понимаешь… Слышишь, чё ты такая убитая, Аня, Аня, Аня, и-и-и-и…» – запищала вдруг Оля. Аня посмотрела на её тёпленькоё лицо и накрашенные мягкой помадой губы.
- Не знаю, пошли, уже лекция сейчас начнётся.
- Да нет, ещё пять минут. Подожди, ещё постоим. А как там твой Лёша? Аня-Аня-Аня-и-и-и-и…
- Никак. Я с ним уже не встречаюсь.
- Ты чё, он же такой пацан, – сочувствие и удивление на мягких губах Оли было искренним. – Ты чё, Аня-Аня-Аня-и-и-и-и…
- Он думает, что самый удачный на свете.
- А тебе что, ты тоже думай, что самая удачная. Такой пацан, на вэлкоме работает.
- Да мне пофиг, где он работает.
Однажды утром она разогрела на завтрак несколько блинчиков с творогом, заварила кофе вместо чая и съела один бутерброд с копчёной колбасой. На улице кружился первый снег, был заметен на земле, но быстро таял на асфальте и бетоне. Магнитофон и телевизор включать было в лом. По радио говорили: «Сегодня у нас в гостях известный врач косметолог, руководитель республиканского центра оздоровление кожи и косметологии, участник международного проекта «Сделаем нашу кожу чище от повреждений», Августин Васильевич Рубинштейн.»
Аня обратила внимание, что мать сегодня не вышла на кухню, и вообще её нигде не было в квартире. Выйдя на улицу, она увидела, что мать  стоит на четвереньках перед самым подъездом в ночной рубашке, а снежинки медленно тают на её седых волосах. Слёзы в глазах матери нельзя было спутать с каплями снега. Аня бросилась очень быстро бежать к трамвайной остановке.
Мать на четвереньках поскакала за ней, немного неловкими прыжками, широко расставляя ноги;  ночная рубашка матери трепетала на остром, влажно-снежном ветру, седые волосы некрасиво растрепались и свисали. Так они выбежали с переулка к трамвайным путям, пробежав мимо магазина «Семена». Аня бросилась на красный свет, пока она перебежала, загорелся зелёный, и мать спокойно перескакала через дорогу. На остановке снова был темноволосый парень, он нервно ходил  по противоположному краю площадки.
Прискакав на остановку, мать поползла на коленях к Ане. «Аня-Аня-Аня-и-и-и-и…» Аня сначала отступала, несколько раз отчаянно-слабо ударила мать ногой по лицу. Но мать упрямо продолжала ползти, наконец, обхватила Аню за ноги и начала целовать джинсы. Аня остановилась в бессильной нерешительности.
- Молодой человек, вы не могли бы помочь мне?

Прочитать больше можно в электронной книге "ТермАс и рельсы" (пока что, но будем добавлять на сайт)